Орхидеи нашего края. Дремлик зимовниковый (Epipactis helleborine)

5 фото
Цветок крупным планом.
image
Дре́млик зимо́вниковый, или Дремлик лесно́й, или Дремлик моро́зниковый, или Дремлик обыкнове́нный[1], или Дремлик чемерицеви́дный, или Дремлик широколи́стный, или Лесна́я чемери́ца (лат. Epipaćtis helleboríne, растение также широко известно под синонимичным названием Epipactis latifolia (L.) All.) — травянистое растение; типовой вид рода Дремлик семейства Орхидные.

Многолетнее травянистое растение высотой 30—100 см.

Соцветие — многоцветковая кисть длиной 10—30 см. Околоцветник либо жёлто-зелёного, либо тёмно-вишнёвого цветов, зигоморфный. Губа не имеет шпорца, поперечной вырезкой поделена на две части.

Плод — коробочка.

Произрастает в Европе, Малой Азии, Китае и Японии. В России обитает в европейской части, Сибири, на Кавказе.

Очерк Петра Фурмана, 1845. Часть 4.

Окончание легенды; окончание истории; водопад. Часть 2.

Опубл.: 1845. Источник: «Иллюстрация». 1845. Т. I. С. 37—40, 49—52.

Смертная бледность разлилась по лицу Индрика; руки его судорожно сжались; как бы в изнеможении опустился он в кресла… Наступила минута глубокого, торжественного молчания. Индрик пришел в себя. Он встал, подошел к юноше и, пристально смотря ему и глаза, сказал глухим голосом:

— Я тебе более не отец… Как лифляндский рыцарь, как судья стою я пред изменником. — Индрик поднял руку, и тяжело опустилась она на щеку молодого человека. — Иди теперь, ты обесчещен!

С обнаженным мечом бросился Отто на отца, — но остановился, задрожал всем телом и выбежал из комнаты…


Прошло несколько дней. Отто исчез. Ненависть Индрика к русским еще более увеличилась. По просьбам его рыцари согласились вторично воспользоваться проходом, вырытым под Наровою, и напасть на Иван-Город.

Выбрав самую темную ночь, они по одиночке спускались в отверстие, пробитое в одном из подземелий замка, у самого прохода, вырытого Индриком. Проход этот был так узок, что только два человека могли идти рядом.

Едва прошли они в молчании до половины дороги, как Индрик задрожал. Вдали, на противуположном конце прохода, увидел он огонек и услышал приближавшиеся шаги…

— Ад и проклятие! — произнес он шепотом. — Измена!..

При этом восклицании рыцари скоро и в беспорядке стали отступать, чтобы принять нужные меры и приготовиться к защите, но проход был слишком узок, они отступали чрезвычайно медленно. Индрик был еще довольно далеко от выхода, как услышал за собою шаги русских и восклицание их:

— Смелее, смелее, Бог помог нам предупредить врагов, нападемте на них!

Видя неизбежную погибель, Индрик решился дорого продать жизнь свою… он обернулся и встретился лицом к лицу с сыном…

— Изменник! ты умрешь от руки моей! — закричал рыцарь и бросился к молодому человеку, прикрывая таким образом отступление товарищей своих…

Завязался страшный бой при свете факелов, тускло горевших в удушливой атмосфере подземного хода. Одинакая ярость выражалась на лицах двух противников, с одинаким бешенством нападали они друг на друга, — не как отец и сын встретились они, но как злейшие враги… Глубокий стон вырвался из груди Индрика, он покачнулся… меч выпал из руки его… Сын убил отца!

— Проклятие! — было последнее слово Индрика.

Но откуда происходит этот шум, подобный реву водопада? Какая причина этой суматохи, воплям, крикам?..

Часть прохода обвалилась, вода с шумом прорывалась в отверстие и поглотила отцеубийцу!..

………………………………………………………

Мне показывали вход в этот древний туннель и выход из него. Из низкого свода, в одном из подземелий разливается вода; в черном пространстве, остающемся между поверхностию воды и потолком подземного хода, сквозной ветер уныло завывает… это, говорят, стонет душа отцеубийцы, не находящая покоя…


Возвратимся к истории.

В 1559 году, после страшных опустошений, произведенных русскими войсками в Лифляндии, магистр Вильгельм Фюрстенберг, видя несчастное положение отчизны своей, уговорил меченосцев просить у царя Иоанна IV Васильевича мира, и между тем, в ожидании решения царя, заключить перемирие на сорок дней.

Все неприятельские действия прекратились и рыцарские послы шли уже к Москве, когда нечаянный случай подверг Лифляндию большему гневу царя. Один из свирепых начальников Нарвы, непримиримейший враг русских, прохаживался однажды по высоким стенам замка. Оттуда увидел он на площадке Иван-Города толпу русских; по одеянию он узнал, что то была бояре и воеводы. Пробудилась зверская злоба в душе рыцаря, не мог он унять ее… Надеясь, что поступок его не будет иметь важных последствий, он собственноручно направил пушку к толпе русских, выстрелил и многих убил. Как ни в чем не бывало, пошел меченосец далее; но выстрел этот был принят другими начальниками нарвской крепости за знак прекращения перемирия, и все направили пушки на Иван-Город. Воевода Иван Шарапов сын Замыцкий, хотя видел явное нарушение заключенного перемирия, но вследствие строгого приказания царя свято и ненарушимо хранить святость договора, старался только защищаться от нападений неприятеля и в то же время послал к Иоанну гонца с вестию.

Уже назначен был день, в который послы рыцарские должны были представиться царю, когда вдруг пришло известие о вероломном нарушении перемирия. Раздраженный Иоанн принял послов и сказал им:

— Вероломство ваше будет наказано; возвратитесь, отнесите к вашему магистру посланное от него ко мне злато; а я вскоре с огнем и мечом буду к вам!

Русская сила обложила и принудила Нарву к сдаче. Но подоспели ревельские рыцари; русские вышли на битву; из Нарвы ударили в тыл русским, и хотя рыцари и не одержали победы, но русские потеряли Нарву.

В 1559 году, 11-го мая в Нарве сделался страшный пожар. Едва сильный огонь, быстро распространившийся по городу, был замечен русскими войсками, то они немедленно стали переправляться через Нарову на плотах и на лодках. Нарвские жители, пораженные ужасом и приведенные в смятение, не думали о защите…

Узнав о взятии Нарвы, Иоанн позволил жителям этого города по прежнему жить в нем, заниматься делами своими и производить торговлю. В то же время царь показал усердие свое к вере; архиепископ новгородский, прибывший по повелению его в Нарву с большим числом духовенства, обошел весь город с крестами и окропил святою водою…

В продолжении ста сорока лет Лифляндия находилась в самом жалком состоянии. Переходила она из рук в руки; торговля начинала упадать; рыцари предавались самой изнеженной, развратной жизни и, не имея собственных сил, по неволе должны были прибегать к помощи соседних государств.

Между тем на престол русский вступил великий царь. Деяния его должны были возвеличить и прославить на веки Россию!..

Нарва находилась во власти шведского короля Карла XII, когда в 1700 году, 9-го сентября русское войско подошло к стенам ее. Начальником этого войска был молодой герцог де Кроа, который недавно оставил австрийскую службу и поступил к Петру. Поручение, данное ему царем, состояло в том, чтобы овладеть Иван-Городом и Нарвой. Но 19-го ноября выступил смелый Карл из Нарвы и, пользуясь снежным вихрем, подошел к русским на 10 шагов. Русские приведены были в смятение, и Карлу легко было одержать победу. Есть предание об измене; о хитром содействии Карлу какого-то простолюдина. Как бы то ни было, русские были разбиты; де Кроа, Алларт взяты в плен, другие подверглись той же участи изменой Карла своему слову. Пленники отосланы под строгим присмотром в Стокгольм. Только герцог де Кроа по особой милости короля, получил позволение остаться в Ревеле, где через год и скончался в такой бедности, что по настоянию кредиторов, вследствие закона, воспрещавшего хоронить должников, тело его было лишено погребения.

Велика была потеря русских, но мало было чести шведам. Вот что написано в журнале Петра Великого (стр. 25 и 26).

«И так над нашим войском шведы викторию получили, что есть бесспорно; но надлежит разуметь, над каким войском оную получили? Ибо один только старый лефортовский полк был, да два полка гвардии были только у Азова, а полевых боев, паче же с регулярными войсками, никогда не видали; прочие же полки, кроме некоторых полковников, как офицеры, так и рядовые самые, были рекруты. К тому ж за поздним временем и за великими грязьми провианта доставать не могли; и единым словом сказать, казалось, все то дело яко младенческое играние было, а искусства ниже вида: то какое удивление, такому старому, обученному и практикованному войску над такими неискусными сыскать викторию?»

Между тем быстро распространялись победы Петра над шведами, и в 1704 году он опять обратился к Нарве. Из перехваченного письма узнал великий государь о том, что нарвские жители ждут к себе на помощь шведское войско под предводительством генерала Шлиппенбаха. Тогда Петр употребил следующую воинскую хитрость: на той дороге, по которой из Нарвы ожидали прибытие вспомогательных войск, он скрыл два пехотных и два конных полка в синих мундирах, какие были у шведов, и с их знаменами; потом приказал князю Репнину и Менщикову атаковать эти полки, которых нарвские жители приняли за своих и вышли к ним на помощь. Нарвский гарнизон был разбит, однако ж часть его успела спастись бегством, и Нарва осталась еще во владении шведов. Видя упорство осажденных, Петр 30-го июля приказал бомбардировать Нарву. Разрушительное действие русской артиллерии было ужасно. Сжалившись над разорением, которому подвергалась такая сильная крепость, и щадя неприятелей, государь послал к нарвскому коменданту Горну письмо с увещанием сдаться на честный аккорд. Мужественный, но неблагоразумный Горн не хотел ничего слушать и отвечал, что, несмотря на все опасности, он намерен защищаться до последней капли крови.

Мужество Горна достойно было лучшей участи; но Петр, огорченный тем, что кровопролитие и разрушение должно еще продолжаться, приказал объявить ответ коменданта пред всем войском, дабы оно знало, что он вынужден упорством осажденных приступить ко взятию Нарвы штурмом. Несколько дней спустя, а именно 9-го августа, русские взобрались на стены и вломились в ворота. Нарва пала.

Долгое сопротивление шведов до того ожесточило солдат русских, что, не повинуясь начальникам и забыв строгий наказ монарха не убивать и не грабить побежденных, они нападали даже на женщин и детей. Тщетно старались начальники восстановить порядок… Тогда Петр с обнаженною шпагой в руках бросился на грабителей, вырывал из рук их несчастные жертвы, кричал, чтобы они унялись от грабежа и кровопролития, и некоторых непослушных заколол на месте!.. Потом объехал верхом все улицы, утешал побежденных и для большей безопасности их расставил везде караулы, особенно ж к церквам и лучшим домам богатых граждан.

В ратушу, которая наполнена была гражданами, Петр, покрытый пылью и кровию, вошел и, бросив шпагу свою, обагренную кровию, на стол, воскликнул:

— Смотрите, шпага сие не шведскою, но российскою обагрена кровию. Я умертвил ею собственных моих воинов, чтоб удержать их от страшного грабительства и убийства в городе и спасти бедных жителей от конечного истребления!"

Первым действием великого монарха было попечение об утверждении безопасности новых подданных своих, об устроении порядка в городе и о постановлении правил к спокойной жизни граждан. Видя такое милостивое обращение монарха, иван-городский комендант сдал и крепость на договор. Тогда принесено было Господу торжественное благодарение.

С тех пор утвердилось спокойствие и благоденствие Нарвы. Страшные, неприступные крепости красуются, как живописные развалины, на голых равнинах; где так часто встречались русские и ливонские мечи, разбросаны красивенькие домики, образующие форштаты; на крутых берегах Наровы воздвигли фабрики и заводы. Все кипит жизнию и промышленною деятельностию…

Ill-1-narva-3.jpg
В трех верстах от города лежит прекрасный нарвский водопад.

В тихую погоду у самого города слышится однообразный шум водопада. По мере приближения к нему, шум усиливается и, наконец, обращается в оглушительный рев.

Рассказывают, что Державин, не находя сил окончить в городском шуме бессмертную свою оду «Бог», поехал в Нарву; уединился по близости водопада и там, в тесной хижине написал последнюю строфу этой оды…

Нарвский водопад состоит из двух частей, разделенных выступающею из воды частию скалы, на которой выстроен огромный лесопильный завод. Первая из этих частей обширнее: широкое, черное озеро, усеянное маленькими островками, покрытыми густыми группами дерев, с высоты восьми или более сажен, стремится вниз водопадом, образующим почти полукружие и подобным белому цилиндру, как бы вертящемуся около своей оси, и приводит в действие множество фабрик и мельниц, выстроенных на берегу.

Другая часть водопада гораздо живописнее; там стремление его встречает на каждом шагу каменные препятствия и в борьбе с ними образует множество живописнейших видов. Деревянный мост, проведенный близ самого водопада и ведущий к лесопильному заводу, дрожит под ногами проходящего, которого в жаркий летний день освежает влажная пыль, наполняющая воздух…

И все это в 40 верстах от Невского проспекта.

П. Фурманн

Очерк Петра Фурмана, 1845. Часть 2.

Приезд в Нарву. Дворец Петра Великого. Крепости. Начало истории. Начало легенды. Часть 2.

Опубл.: 1845. Источник: «Иллюстрация». 1845. Т. I. С. 37—40, 49—52.

Не успел он выговорить последних слов, как рыцарь Индрик фон-Бяренгаупт бросился на него. Завязался страшный бой. Один противу целой толпы дрался Индрик, защищая свое сокровище. Пламя обхватило уже деревянные стропила крыши, и черепицы с шумом валились на улицу. Крепкие стальные латы защищали рыцаря от страшных ударов неприятелей, но от пламени стали раскаляться… Рыцарь ослабевал… тогда ужасная мысль, достойная тех варварски-героических времен, сверкнула в голове его… Один взмах тяжелого меча, и жена, пораженная смертельно, упала к ногам его… ребенок остался жив, но он уже был в неприятельских руках; все старание рыцаря освободить его остались тщетными; с яростию наносил он страшные удары врагам и. пробившись сквозь толпу их, вышел на улицу. В то же самое мгновение послышался ужасный треск… Крыша и верхняя часть дома Индрика обрушилась… Все, пораженные ужасом, на минуту умолкли; только и слышно было, как грозный рыцарь, уходя, кричал:

— Мщение! мщение! мщение!

Жестоко отомстили русские за беспрерывные оскорбления. Они опустошили все замки, лежавшие на пути от Нарвы к Ревелю и с богатою добычею воротились домой, оставив по себе грозную память, которая, как думали, надолго удержит лифляндцев от нападений на русские границы.

Индрик фон-Бяренгаупт стал еще угрюмее. Он удалялся от общества других рыцарей, не принимал никакого участия в беспорядочных, диких увеселениях. Иногда всходил он на башню и оставался там по целым часам, не спуская глаз с ненавистного для него Иван-Города. Он замышлял мщение врагам, за жену и сына, о котором не имел никакого известия.

Чрезвычайно удивились рыцари, когда на одном из совещаний в ратуше увидели они Индрика. В этот день он пришел ранее других и, молча, с мрачным видом занял место свое. Когда собрались все рыцари, то Индрик фон-Бяренгаупт медленно поднялся с кресла и просил, чтобы ему позволили говорить.

Молча и с невольно боязливым чувством ожидали все его речи.

— Благородные рыцари и братья! — начал он, — вы все знаете, что я был счастлив… более, нежели человеку позволено быть счастливым. Русские лишили меня всего. Я с радостию пошел бы на встречу смерти, если б одна мысль не услаждала жизни моей — мысль о мщении! Она изгнала из сердца моего тоску, горе и страдания, она дала мне силы переносить жизнь. Мысль эта созрела, я нашел средство привести ее в исполнение… ненавистная крепость! — продолжал он с большим жаром, со взором, сверкавшим ненавистию, и протянув руку к окну, из которого были видны серые стены Иван-Города. — Я встречусь лицом к лицу с тем, черты которого навеки врезались в памяти моей, и увидим… дрогнет ли рука моя!.. Но час мщения не наступил еще. Слишком много грехов лежит на душе моей — они ослабляют силу воли. Я должен покаяться, должен искупить их, и тогда, тогда!.. — Свирепым взглядом, брошенным на русскую крепость, дополнил Индрик слова свои. — Благородные рыцари! Не позже как завтра сойду я с двумя верными слугами своими в Могилу…

— В могилу! — повторили рыцари с изумлением и ужасом.

— Одной милости прошу я у вас, друзья и братья — не забудьте, что в пропасти, откуда еще не выходил никто живой, будут находиться три человека, жизнь которых дорога для вас и всей Лифляндии, потому что они посвятили ее на отмщение опаснейшим врагам нашим… Когда раздастся звук колокола, который надо будет устроить над пропастью, то дайте нам опять взглянуть на свет Божий…

Решимость Индрика была слишком тверда. Ничто не могло поколебать ее. В тот же день устроен был колокол; и к пропасти, к могиле, в которую добровольно заключался мрачный рыцарь с двумя, приверженными к нему, слугами, приставлен был сторож, который должен был опускать к ним ежедневную пищу.

На другой день мрачная процессия тянулась по улицам города. Впереди шел епископ в черном облачении; за ним Индрик фон-Бяренгаупт в черных латах, а поверх их монашеское одеяние; за рыцарем, в монашеском же одеянии, с опущенными капюшонами, верные слуги; шествие оканчивалось толпой рыцарей с факелами в руках. Купцы и граждане, в религиозном страхе, толпились около стен… Издали, завидев процессию, снимали они шляпы и преклоняли колена…

Могила была устроена выступом, вне стены, окружавшей замок; ход в нее был из одного из верхних коридоров, устроенных внутри стен.

У маленькой дубовой двери, с железными запорами и замком стояла машина; она походила на орудие пытки: огромное колесо, около которого была обвита железная цепь; тут остановился епископ и прочел краткую молитву. Потом, обратившись к Индрику, спрашивал, нет ли, кроме объявленных уже, и других причин, которые заставляют Индрика наложить на себя столь тяжкое испытание?

— Нет! — отвечал твердым голосом Индрик.

Трижды повторил епископ вопрос свой и трижды Индрик отвечал: нет!

— Добровольно ли вы следуете за ним? — продолжал епископ, обращаясь к слугам рыцаря.

— Добровольно! — отвечали оба единогласно.

Тогда, по знаку, данному епископом, была отворена маленькая дубовая дверь… она заскрипела на петлях и из могилы пахнуло удушливым, сырым воздухом. При свете факелов можно было рассмотреть за дверьми висячий на цепях мостик, сколоченный из досок.

— Да дарует тебе Господь силы перенесть испытание! Бог с тобою, сын мой! — произнес епископ над рыцарем и слугами его, когда они целовали крест, которым благословлял их священнослужитель.

Рыцари запели requiem и глухо разносились погребальные звуки под тяжелыми сводами… Индрику и слугам его вручили факелы; медленно переступили они через порог и были уже на мостике… пронзительно заскрипело огромное колесо, стуча, стала разматываться цепь, и мостик опускался; тогда Индрик громким голосом запел хвалебный гимн, который, сливаясь с звуками погребального пения рыцарей, производил глубокое действие на присутствовавших. Колесо вертелось все скорее и скорее, чаще и чаще разматывалась цепь, тише и тише слышалась хвалебная песнь Индрика… Вдруг колесо с сильным ударом остановилось… цепь затряслась и выпрямилась… все утихло… только сторож медленно запирал дубовую дверь…

— Аминь! — произнес епископ.

— Аминь! — повторили рыцари, и все молча разошлись по домам.


Прошло четыре года, а колокол молчал. Каждый день в особом ящике опускалась в пропасть пища, и всегда ящик возвращался пустой.

Однажды вбежал в ратушу, запыхавшись, сторож. Он услышал звон колокола и поспешил доложить о том рыцарям. Менее, нежели через час, все, может быть, более с любопытством, нежели с участием, стояли у дубовой двери… с нетерпением смотрели рыцари на цепь, медленно наматывавшуюся на колесо; но вот что-то стукнуло… Это был мостик, однако ж, на нем никого не было… только, когда факелы осветили мрак пропасти, тогда присутствовавшие увидели, что доски, из которых был сколочен мостик, были разобраны — оставалась только рама и крестообразная перекладина — на ней лежало что-то черное…

Это был труп одного из слуг, последовавших за Индриком!

С движением обманутого ожидания отступили рыцари от холодного трупа, который лежал пред ними недвижим и безмолвен! Руки, сложенные на груди, были жестки и грубы, на желтом лице видны были следы побежденных страдании — но каких?.. Тайну эту душа унесла с собою!..

И опять был забыт Индрик; опять другие, личные заботы заняли нарвских рыцарей; только сторож по привычке, не думая о том, зачем и для кого он это делает, опускал хлеб и сушеную рыбу в пропасть…

Таким образом прошло еще шесть лет.

Вторично собрались рыцари у дубовой двери по призыву колокола, звон которого разносился по коридорам крепостной стены. Мостик поднялся… рыцарь Индрик фон-Бярейгаупт и верный слуга его вышли из страшной пропасти, в которой они провели десять лет жизни своей, вдали от света и людей.

Индрика нельзя было узнать. Черные, густые волосы его поседели; цвет лица был бледно-желтый; глаза сверкали лихорадочным огнем под нависшими седыми бровями; щеки его впали; длинная, всклокоченная борода лежала на груди; ржавчина покрывала латы…

Одним взглядом окинул он все присутствовавших, которые с изумлением, смешанным с ужасом, не сводили глаз с живого скелета, и хранили глубокое молчание; потом подошел он к епископу, преклонил колено, встал и поцеловал крест.

— Приветствую вас, братья!.. — произнес Индрик глухим голосом, как бы выходившим из могилы, так что суеверные рыцари невольно вздрогнули. — Благослови меня еще раз, святой отец… — и он преклонил голову пред священнослужителем, потом продолжал с дикою радостью:

— Я исполнил долг свой! Мечты мои осуществились. За мной, благородные рыцари, за мной, в ратушу! Там вы все узнаете!

— В ратушу! в ратушу! — раздались восклицания, и вслед за епископом, Индриком и слугой его рыцари пошли к ратуше между двумя рядами граждан, с немым благоговением смотревших на Бяренгаупта.

Крепко были затворены все двери ратуши, когда рыцари вошли туда. На высоком крыльце и на каждом углу поставлены были часовые. Долго продолжалось совещание. Поздно вышли рыцари из ратуши и пропировали до глубокой ночи по случаю возвращения Индрика и по случаю возведения слуги его в рыцарское достоинство…

Продолжение следует…

Лютиковые нашего края. Ветренница дубравная (Anemone nemorosa)

5 фото
Цветок растения крупным планом
image
Ве́треница дубра́вная (лат. Anémone nemorósa) — многолетнее травянистое растение; вид рода Ветреница семейства Лютиковые.

Показать все 5 фото →

Памятник павшим бойцам Первого полка армии Эстонской Республики

12 фото
image
Памятник павшим бойцам Первого полка армии Эстонской Республики. Фотографии сделаны 10.03.2015.

Краеведческий музей. Усть-Нарва (Нарва-Йыэсуу)

  • написал: EZer0
  • 1367
3 фото
image
В музее Нарва-Йыэсуу посредством фотографий можно познакомиться с историей и культурой курортного городка. Здесь представлены известные люди, которые жили или отдыхали в прежней Эстонской Ривьере.Интересно знать: Музей расположен в доме, где одно время жил известный эстонский писатель А. Х. Таммсааре.

Координаты: 59°27'4«N 28°1'48»E

Щелочной бассейн Эстонской ТЭС

  • написал: EZer0
  • 1015
4 фото
image
Сжигаемые в Нарве сланцы имеют на выходе до 46 % золы, таким образом электростанции производят около 4,5 миллионов тонн золы в год; система удаления золы предполагает её вымывание с помощью воды, а грязная вода хранится в специализированных золоотстойниках, которые имеют ярко-голубой цвет на спутниковых снимках. В Балтийском регионе имеется два района хранения золы; западный разделён на двенадцать частей с перегородками шириной три метра и уже заполнен. Восточный район используется в настоящее время и разделён на три части. Зола сильно щелочная, так как сланец — это пропитанный нефтью известняк.

Новый променад в Нарва-Йыэсуу

  • написал: EZer0
  • 1250
6 фото
image
В Нарва-Йыэсуу открыта долгожданная прогулочная дорога вдоль морского побережья — самая длинная в Эстонии.
Об этом в субботу, 5 июля, сообщает ежедневная новостная программа второго телевизионного канала общественно-правового вещания ETV2 «Актуальная камера на русском языке», отмечая, что элементы променада сделали гораздо более привлекательным не только местный пляж, но и парковую часть города.

«Проложены деревянные дорожки, установлены лестницы и скамейки на террасах. Туристы смогут оценить то, что значительно увеличилось и количество парковочных мест», — описывает репортер «АК» Алексей Федоров.

Работы по реконструкции пляжной зоны популярного города-курорта начались несколько лет назад.

Как уточнил корреспондент портала rus.err.ee, стоимость работ составила около 2,9 млн евро.

rus.err.ee/v/virumaa/971eb45d-035a-4184-9a79-0e02f75d2b80

Эстонский крест на повороте на Рийгикюла

4 фото
image
Эстонский крест на повороте на Рийгикюла, у родника. В момент строительства.

Установленный в 1935 году павшим бойцам Первого полка армии Эстонской Республики памятник, был уничтожен осенью 1940 года, до сих пор являлся одним из немногих невосстановленных памятников Освободительной войны.

Сохранившиеся фундаментные блоки гранитного монумента, были использованы для восстановления памятника.

Общая стоимость работ составила – 80000 евро, из которых половину покрывали средства, выделенные Минобороны.

Экскурсия по старому заводу Кренгольм.

21 фото
image
Экскурсия по старому заводу Кренгольм. Году в 2010 удалось попасть на экскурсию на территорию завода Кренгольм. В цеха не пустили, в основном гид немного рассказал историю, побродили по парку, территории, мосту, и пустил посмотреть на водопады. Вашему покорному слуге удалось на время стать ниндзя, и исполнив коронный трюк Prince of Persia, подтянуться на запястьях и сделать пару редких фоток из недоступного места. Правда потом был пойман экскурсоводом и вынужден был вернуться в группу.

Памятник Прометею, на повороте на Балтийскую Станцию.

3 фото
image
Памятник Прометею, на повороте на Балтийскую Станцию. Символ Титана подарившему людям огонь, тепло, электричество.